За окном совсем рассвело. Небо очистилось, оно оказалось зелёным. Два солнца – громадное синее и маленькое жёлтое – плыли над барханами по извилистым линиям: видимо, планета решала особо сложную задачу – вращалась, покачиваясь.

Вдруг рванул ветер, стёкла задрожали и, кажется, прогнулись внутрь помещения. Комнатка с исследователями оторвалась от почвы, речная долина стремительно отдалилась. Вот уже и реки не видно... В окне – материк, похожий не то на пистолет, не то на Африку... Вот и целиком планета умещается в раме. Квадратное облако пролетело по краю диска вверх, вниз – планета Пантелеймон Фёдорович помахала на прощанье белым платочком... Затерялась среди звёзд.

Учёные сидели на полу. Помолчав, Витька сообщил:

– А меня зовут Перекуров. – Он вдруг вспомнил, что так и не представился.

– Будем знакомы, Пешеходов, – рассеянно согласился старик.

Надуватель чернильниц опять смолк. Обернулся к другому окну: там по-прежнему летел снизу вверх пенистый водопад. Надо полагать, время там текло в обратном направлении.

– Вот как, – заговорил Дыдваче, размышляя вслух. – Какие возможности у моего эксперимента... Найти условия, при которых какой-либо закон не выполняется! Я ведь не только назло кому-нибудь, не из-за жилья пошёл на это. Предполагал: всё будет возможно. Не надо ракет, достаточно найти условия, при которых световой год равен миллиметру, – и вот встречи с инопланетянами... Если двадцать плюс двадцать – опять же двадцать, то люди будут бессмертными: возраст не увеличивается. Можно даже молодеть: если двадцать плюс двадцать – всего лишь пятнадцать... Но я переборщил. Чтобы управлять миром, надо иметь опору, держаться какого-то закона. Если б я твёрдо знал, что дважды два – например, девяносто! Избавился бы от непредсказуемости! А то считаю ножки стола, сегодня получается три, вчера было семь! Приму ошибочную основу – такое начнётся... вселенная погибнет. Потому и сижу... вне мира...

Витька с жалостью придвинулся к нему. Хотел бы помочь, да не знал чем. Учёный искоса посмотрел на него и хмуро сказал: